Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Расцвет и падение "налога на знание" в Британии

Оригинал взят у antinormanist в Расцвет и падение "налога на знание" в Британии – часть первая
Данный рассказ посвящён тому, как в Британии появились, а потом были упразднены разные поборы с печатных изданий, именовавшиеся "налогом на знание".

"Налогом на знание" британские радикальные либералы первой половины XIX столетия именовали три отчисления в казну, которые полагалось в те времена платить газетам – гербовый сбор, налог на рекламу и бумажный акциз.

Гербовый сбор был введён в 1712 году в рамках мер для пополнения казны в ходе Войны за Испанское наследство. Для газет в полстраницы он составлял полпенни за каждый экземпляр, в страницу и более – пенни за каждую страницу каждого экземпляра. Издания более 6 страниц от платы освобождались.

Уплату сбора удостоверял проставленный на каждой газетной странице особый красный штамп, представлявший собой стилизованной изображение переплетённых розы и чертополоха – герба королевы Анны.
Штамп проставлялся в особых офисах казначейства, которых было всего 4-ре на всё Соединённое Королевство – в Лондоне, Манчестере, Эдинбурге и Дублине. Доставлять газеты в офисы для штампования было обязанностью издателя. За неуплату установлен штраф в 20 фунтов.

В ходе следующих войн Империи гербовый сбор не забывали повышать – в 1757-м, во время Семилетней войны, полустраничные газеты приравняли к одностраничным, в 1776-м, во время войны с североамериканскими колониями, сбор повысили на полпенни.
Ещё полпенни добавил премьер-министр Уильям Питт-младший в 1789-м в ходе затыканием громадных дыр в бюджете после американской войны – так что гербовый сбор дошёл до 2 пенсов за страницу.

Премьер не успел позатыкать все дыры, как начались войны с революционной, а затем Наполеоновской Францией. И в апреле 1797 года Питт-младший провёл через парламент обширное налогооблажение предметов роскоши.
К оным, наряду с драгоценностями, духами, вином, чаем, кофе и сахаром, премьер отнёс и газеты с книгами. Гербовый сбор был повышен сразу на полтора пенса (при 20 % скидке для газет, стоивших 6 пенсов и меньше). Штраф за неуплату гербового сбора увеличен до 100 фунтов.
А главное, был введён особый налог на бумагу – бумажный акциз. Под него подпадали все, кто использовал бумагу в коммерческих целях – не только газетчики и книгоиздатели, но и обычные торговцы, применявших бумажную упаковку для своего товара.

Налог на рекламу был установлен в 1757-м, повышался в 1789-м и 1803-м. Причём понятие реклама тогда толковалось весьма расширительно и под налог подпадали даже простые частные объявления вроде "требуется гувернантка" и т.п.

После завершения Наполеоновских войн все эти три вида платежей не только не были отменены, а даже увеличились. В итоге с 1815-го гербовый сбор составлял 4 пенса за страницу, бумажный акциз – 4 пенса за каждый фунт, налог на рекламу – три с половиной шиллинга за каждое объявление.

Последствия такого налогообложения были очевидны.
Цены на газеты, несмотря на заметное удешевление процесса производства в результате технического прогресса, заметно выросли. Если на момент введения гербового сбора в 1712-м обычная лондонская 4-страничная газета стоила пенни, то в 1820-х уже 7 пенсов.

Издание газет стало делом абсолютно убыточным и держаться на плаву газеты могли только благодаря правительственным грантам или щедрым меценатам, что порождало вопросы о свободе СМИ.

Наличие всего 4-х гербовых офисов во всей Великобритании привело к фактическому угасанию периодической печати за пределами данных 4-х городов.

Наметилась опасная тенденция к монополизации рынка – если в 1800-м издававшиеся в Лондоне 4 главные ежедневные газеты ("Морнинг Пост", "Морнинг Кроникл", "Морнинг Геральд" и "Таймс") имели примерно равные тиражи в 3-4 тысячи, то к 1850-му "Таймс" издавалась тиражом в 40 тысяч, вдвое большим чем тиражи всех пяти остальных ежедневных лондонских газет вместе взятых ("Морнинг Кроникл", "Морнинг Геральд", "Морнинг Эдвертайзер", "Морнинг Пост", "Стэндарт"), чьи тиражи остались на уровне 3-5 тысяч.
Провинциальные газеты имели в среднем тиражи от 1,5 до 3,5 тысяч, при этом выходили не ежедневно, а 2-3 раза в неделю.

Само британское общество за век серьёзно изменилось. Резко повысилась грамотность населения, его общественная активность и востребованность газет.
Для рабочего, зарабатывающего 40-50 фунтов в год, и даже для вполне уважаемого и относимого к среднему классу клерка со 100-150 фунтами годового дохода, газета стала предметом жизненно-необходимым. Вот только тратить 17 с половиной фунтов в год на одну только "Таймс" не могли себе позволить и гораздо более обеспеченные люди.

Так что рабочему или клерку приходилось искать иные выходы. Распространённой стала покупка газет вскладчину, предприимчивые владельцы пабов завлекали алкавших новостей посетителей публичным чтением газет.
Появился и достиг громадного объёма самиздат, именовавшийся из-за отсутствия штампа, прозванного журналистами "рабским клеймом", "негербовая пресса".
О масштабах явления говорит хотя бы то, что в одном только Лондоне за период с 1830 по 1836 год было заведено 1130 уголовных дел по "негербовым газетам". Разумеется, такая ситуация создавала весьма благоприятную среду для коррупции.

Неудивительно, что с самого начала в 1820-х деятельности различных реформистских движений их общим требованием стала отмена "налога на знание" и "однопенсовые газеты для народа".
Под давлением чартистов в 1833-1836 годах парламент снизил бумажный акциз в два раза, гербовый сбор – в 4 раза, а налог на рекламу – на 2 шиллинга.
Газеты немного подешевели – до 5 пенсов. Но и 12 с половиной фунтов за годовой комплект "Таймс" было слишком много для клерка, и тем более рабочего.

Из рук чартистов знамя борьбы за "однопенсовые газеты для народа" перешло к "манчестерцам"-фритредерам.
В 1849-м был создан "Комитет за уничтожение газетных штампов", вскоре преобразованный в "Ассоциацию за отмену налога на знание".
Председателем его стал либеральный депутат палаты общин от Манчестера Томас Милнер Гибсон, секретарём – известный чартистский активист Добсон Коллетт. В деятельности ассоциации активно участвовали и сам "апостол свободной торговли" Ричард Кобден, и его ближайший соратник Джон Брайт.
Ассоциация устраивала митинги, собрания, направляла петиции в парламент. По понятным причинам, деятельность ассоциации имела широкую поддержку прессы.

Члены ассоциации объясняли, что данные виды налогов, помимо препятствования распространению знаний в широких народных массах, порождают раздувание чиновничьего аппарата, бюрократизм, коррупцию, мешают экономическому развитию страны и техническому прогрессу.
Активно апеллировали к американскому опыту – потрясая "Нью-Йорк Трибьют" и другими популярными заокеанскими газетами, публикующими массу интересных и полезных статей, которые стоят всего, в переводе на британские деньги, пенни.
"Любой аргумент, что был использован для освобождения хлебной торговли, подходит и для освобождения от налогов газет" – напоминал Кобден о временах потрясшей всё британское общество яростной битвы против хлебных законов.

Весной 1850 года Милнер Гибсон внёс в палату общин билль, предлагавший полную отмену всех трёх видов "налога на знание". Большинство депутатов восприняло его лишь как попытку лишить казну годового дохода в 4 миллиона 600 тысяч фунтов, и хорошо поупражнялись в остроумии.
Премьер-министр лорд Джон Рассел (дедушка философа Бертрана) ехидно заметил, что сильно сомневается, что "в нашей ежедневной прессе есть то, что можно величаво называть знанием".
16 апреля билль был провален с убийственной разницей голосов – 89 за, 190 против.

Вторую попытку Милнер Гибсон предпринял летом 1853-го, когда внёс отдельные билли об отмене гербового сбора и рекламного налога. Первый билль предсказуемо провалился, а вот второй "манчестерцам" удалось протащить.

Милнер Гибсон бил противника его же оружием, активно используя финансовый аргумент – наш билль лишает бюджет всего 80 тысяч фунтов в год, имея результатом удешевление и резкий рост рекламы, что очень благотворно скажется на всей экономике, в то время как только что принятый палатой бюджет упраздняет налогов (впервые ставший министром финансов Гладстон активно занялся сокращением косвенных налогов) на 3 миллиона с непонятным результатом.
Брайт добавлял, что возможно даже и потерь у бюджета не будет, ибо после отмены налога на рекламу количество объявлений в газетах резко возрастёт – а объявления эти отправляются почтой, и во сколько раз больше однопенсовых почтовых марок продаст Королевская почта?

Объяснял, почему налог на рекламу входит в "налог на знание", Милнер Гибсон так: "Если мы хотим иметь свободную прессу по всей стране, то она может существовать только за счёт рекламы". Другой причиной было то, что реклама в газетах будет серьёзным подспорьем для книжной торговли.
Решающее обсуждение 1 июля 1853 года затянулось далеко за полночь, и немалая часть депутатов успела разойтись ещё до голосования – налог на рекламу был отменён 70 голосами против 61.

Казалось, большего в ближайшие годы не добиться, но тут началась Крымская война…


Как и в случае с отменой продажи офицерских патентов, большую роль в деле отмены "налога на знание" сыграла Крымская война

Крымская война стала первой "газетной войной" – воздействие её на тогдашнюю публику сопоставимо со ставшей первой "телевизионной войной" "Бурей в пустыне". Благодаря телеграфу журналистские репортажи с поля боя уже на следующий день достигали читателя ежедневных газет.
Общество было взбудоражено, требования "однопенсовых газет" стали по-настоящему массовыми, петиции завалили парламент. Совершенно неожиданно вопрос об отмене "налога на знание" приобрёл патриотическое звучание.

Всю парламентскую сессию 1854-го Милнер Гибсон регулярно поднимал вопрос в палате общин, аргументируя его злободневность "пламенным желанием лиц низших классов получать известия с театра войны, сведения о родителях, сыновьях, братьях". Одновременно ему удалось заручиться весьма влиятельным союзником – Уильямом Юартом Гладстоном, занимавшим пост министра финансов в кабинете лорда Абердина.

И в январе 1855-го Гладстон внёс в парламент правительственный билль, отменявший гербовый сбор, и приравнивавший рассылку газет к обычному почтовому отправлению внутри страны с ценой в пенни за 4 унции веса.
Гладстон вместе с другими пилитами в феврале 1855 года покинул первый кабинет Пальмерстона, но сменивший его виг Джордж Корнуэлл Льюис, бывший журналист и редактор "Эдинбург Ревью", не стал отзывать билль предшественника.

Обсуждение началось в марте 1855-го. Противники билля привычно упирали на финансы – лишать в разгар тяжёлой войны казну дохода в 500 тысяч фунтов неразумно, и пугали, что то, что не будут платить издатели – придётся платить простым потребителям чая, кофе и сахара.
Позиция сторонников была однозначной: "Отмена сбора необходима не для обогащения издателей или журналистов, но для распространения периодических изданий и знаний в народе, что особенно важно именно в нынешнее военное время, когда каждый следит за успехами английского оружия и за судьбой дорогих ему людей".

Более того, правительственный билль даже радикализировался – депутат Макгуэйр заметил, что "Таймс" – единственная из газет тяжелее 4 унций и весит 4,5 унции. Дабы не ставить самую популярную газету страны в невыгодное положение, лимит подняли до 6 унций.
11 мая билль был принят палатой общин в 3-м чтении 215 голосами против 161.

30 июня 1855 года, на следующий день после королевской санкции на билль, британские газеты вышли с восторженными заголовками в духе "День свободы", "Триумф" и пр.

Осенью 1855-го в Лондоне наконец-то появились однопенсовые газеты – "Дэйли Телеграф" и "Стэндарт" (современный "Ивнинг Стэндарт"). А уже ранее продававшиеся за 1 пенс популярные провинциальные издания – "Манчестер Гардиан" (современный "Гардиан"), "Ливерпуль Пост" и эдинбургский "Скотсман" – перешли на ежедневный выпуск. "Однопенсовые газеты" стали реальностью по всему Соединённому Королевству, появились и специализированные газеты вроде спортивных. "Таймс" стала стоить 3 пенса.

Оставался последний "налог на знание" – бумажный акциз. Летом 1859-го был сформирован 2-й кабинет Пальмерстона, важные посты в котором заняли сторонники отмены "налога на знание": Гладстон снова стал министром финансов, а Милнер Гибсон – министром торговли.
Готовя бюджет на 1860-й финансовый год, Гладстон 12 марта 1860-го внёс в парламент и билль об отмене бумажного акциза. В его поддержку он привёл список из 69 производств – от протезов до судостроения – которые выиграют от этого. Но, главное, конечно, это широкомасштабное издание дешёвых газет и книг, полное упразднение "налога на знание".

Даже в правительстве билль Гладстона не имел полной поддержки. 5 мая он записал в дневнике: "Кабинет. Лорд П. [премьер-министр Пальмерстон] говорил ¾ часа против билля о бумажном акцизе! Я отвечал. Кабинет против него, кроме немногих, конкретно Вуда [министр по делам Индии Чарлз Вуд] и Кардвелла [министр по делам Ирландии Эдвард Кардвелл]".
К слову, помимо Милнера Гибсона, решительно поддержал министра финансов министр иностранных дел лорд Джон Рассел – тот самый, который десятилетием ранее в бытность премьером надсмехался над самим термином "налог на знание".

Тремя днями позже билль всё-таки был принят палатой общин в третьем чтении 215 голосами против 206 – от формального правительственного большинства в 116 голосов осталось всего 9.
Присутствовавший на этом заседании журналист Карл Маркс так написал в своей статье в "Нью-Йорк Трибьюн":
"Действительно, это было довольно скучное зрелище; некоторое оживление внесло лишь увлекательное красноречие г-на Гладстона, а также тщательно подготовленная защитительная речь сэра Хью Кернса. Г-н Гладстон старался изобразить оппозицию против его законопроекта как последнюю отчаянную попытку сопротивления, оказываемую протекционизмом фритредерству. Когда он сел, аплодисменты, покрывшие его последние слова, казалось, приветствовали в его лице подлинного вождя либеральной партии, в которой лорд Пальмерстон является далеко не любимым деспотом".

Но после поражения противники билля не сложили оружие. Лорд Пальмерстон пошёл на неслыханное нарушение неписанных традиций – в письме королеве Виктории, сопровождавшем представления билля в палату лордов, премьер-министр написал, что если бы лорды отвергли билль, внесённый его собственным кабинетом, то "сослужили бы хорошую службу обществу".

Лорды премьера послушались и пошли уже на нарушение неписанных конституционных традиций, сложившихся в результате Славной революции – палата лордов обязана вотировать акты финансового характера, принятые палатой общин.
26 мая билль об отмене бумажного акциза был отвергнут 193 голосами против 104, присутствующая на заседании леди Пальмерстон встретила это решение с нескрываемой радостью.

Общественность негодовала – поступок палаты лордов "нарушает понимание конституции, что преобладало с конца XVII столетия". Гладстон был в ярости, грозил отставкой и на заседании кабинета резко заявил премьеру что "палата общин не сдаст на милость лордам в XIX столетии то, что было завоёвано в XVII-м, подтверждено и расширено в XVIII-м".

Этот раунд противники "налога на знание" проиграли. При подготовке бюджета на 1861-й год Гладстон был намерен снова вынести билль об отмене бумажного акциза, несмотря на высокую вероятность повторения прошлогоднего сценария. И тут его союзника Милнера Гибсона осенила блестящая идея.
Традиционно бюджет представлялся и утверждался парламентом в форме целого ряда отдельных актов. Милнер Гибсон предложил объединить их в единый финансовый акт. Кабинет идею дружно поддержал – протаскивание через парламент одного акта вместо пары десятков заметно экономило время и нервы. Так родился современный формат представления госбюджетов.

10 апреля 1861 года Гладстон представил на рассмотрение кабинета финансовый акт на 1861 финансовый год. Статья 4-я акта объявляла о полной и окончательной отмене бумажного акциза с 1 октября 1861-го.
Кабинет заседал три дня подряд, дискуссии были жаркие. Гладстон потом вспоминал, что в ходе них в первый и единственный раз видел, как лорд Пальмерстон потерял своё знаменитое хладнокровие. Но в итоге все министры поддержали Гладстона и премьер сдался.

6 мая 1861-го бюджет был представлен в палату общин. Противники отмены бумажного акциза, помимо традиционных аргументов о потерях казны, говорили о несвоевременности этой меры, указывая на "осложнения, весьма вероятные в связи с Американской войной". А бывший редактор "Морнинг Кроникл" Блэк даже пытался доказать, что отмена акциза не приведёт к снижению цен на книги и газеты, а только к обогащению издателей.

Сторонники отмены привычно отвергали все аргументы противников: "Ничто не может быть полезнее для власти и общества, чем обширнейшее распространение знаний, как в политическом, так и в моральном отношении".
30 мая палата общин одобрила финансовый акт 296 голосами против 281. 7 июня 1861-го он был одобрен палатой лордов, не рискнувшей из-за одной статьи отвергнуть весь госбюджет.

Отмена "налога на знание" имела громадный эффект. Газеты, к 1870-м стоившие полпенни или пенни, стали по-настоящему массовыми, тиражи теперь исчислялись сотнями тысяч. "Таймс" навсегда перестала быть самой тиражной газетой Британии.
Центры газетного издания впервые переместились из Лондона в провинциальные города. К 1864-му тиражи провинциальных газет в 2 раза превысили тиражи лондонских. Начался "золотой век" британской журналистики.

"Четвёртая власть" родилась. Первым это заметил в конце 1850-х незадолго до своей кончины лорд Маколей: "Парламентская галерея, на которой сидят журналисты, в настоящее время стала властью ".

P.S. При чтение дискуссий в палате общин наткнулся на шикарный образец мышления обычного депутата всех времён и народов – один выступивший при обсуждении отмены бумажного акциза провинциальный тори-заднескамеечник удивился, а чего издатели за бумагу так держатся, ведь её делают из древесины, все замечательные леса нашей прекрасной страны на свои дрянные газетёнки и книжонки уже почти извели, вроде как бумагу можно из соломы делать – пусть на соломе свои писульки, только развращающие наш высокоморальный народ, и печатают.